Девочка застыла перед неказистой гирляндой, чрезвычайно гордясь тем, что отыскала такое безукоризненное дерево — не выше пресловутых восьми футов, в густой и пушистой мантии сине-зеленых иголок. В слабом сиянии фонариков волосы Молли, свисающие на лоб небрежными прядями, вдруг приобрели оттенок благородного старого золота.

Перед ее личиком, кружась, опускались снежинки. В радостном предвкушении глаза девочки стали большими-пребольшими. Внезапный порыв ветра подхватил завиток светлых волос и, словно за шелковой занавеской, на миг скрыл бледно-голубые глаза. В них, сияющих и полных надежды, казалось, светилась вся чистота Рождества. При виде Молли, замершей рядом со своим долгожданным трофеем, со своим драгоценным сокровищем, молившей взглядом об одобрении и поддержке, Сара вдруг почувствовала, что никогда больше не увидит своего ребенка таким невинным.

— Симпатичная, — сказала она и крепко прижала к себе дочь.

Дома их уже ждало сообщение. Красный огонек автоответчика мигал, как глаз неведомого чудовища.

— Майкл, — произнес женский голос. — Говорит Джеки Диас. Ты не смог бы перезвонить мне сразу же? Я — в конторе.

Оба разом посмотрели на часы.

Без тринадцати семь.

Через несколько секунд металлический голос автоответчика объявил число и время звонка:

— Понедельник, двадцать первое декабря, восемнадцать часов тридцать одна минута.

— Кто такая Джеки Диас? — спросила Сара.

— Отдел по борьбе с наркотиками, южный Манхэттен.

— Пусть подождет, пока мы пообедаем, — заявила Сара.

— А если что-то важное? — возразил Майкл. Он уже снимал трубку телефона.